Неточные совпадения
Тут же, при нем, вырыли яму, опустили туда живого убийцу и сверх него поставили гроб, заключавший
тело им убиенного, и потом обоих засыпали
землею.
— Предадим же, батько, его честно
земле, чтобы не поругались над ним враги и не растаскали бы его
тела хищные птицы.
— Хоть неживого, да довезу тебя! Не попущу, чтобы ляхи поглумились над твоей козацкою породою, на куски рвали бы твое
тело да бросали его в воду. Пусть же хоть и будет орел высмыкать из твоего лоба очи, да пусть же степовой наш орел, а не ляшский, не тот, что прилетает из польской
земли. Хоть неживого, а довезу тебя до Украйны!
Палашами и копьями копали могилы; шапками, полами выносили
землю; сложили честно козацкие
тела и засыпали их свежею
землею, чтобы не досталось во́ронам и хищным орлам выклевывать им очи.
Избились бы о
землю, окровавившись и покрывшись пылью, ее чудные груди и плечи, блеском равные нетающим снегам, покрывающим горные вершины; разнес бы по частям он ее пышное, прекрасное
тело.
Пусть же стоит на вечные времена православная Русская
земля и будет ей вечная честь!» И зажмурил ослабшие свои очи, и вынеслась козацкая душа из сурового
тела.
Кто
тело предаст общей нашей матери, сырой
земле?
Кто мир нравственный уподобил колесу, тот, сказав великую истину, не иное что, может быть, сделал, как взглянул на круглый образ
земли и других великих в пространстве носящихся
тел, изрек только то, что зрел.
Все удивительные заключения их о расстояниях, весе, движениях и возмущениях небесных
тел основаны только на видимом движении светил вокруг неподвижной
земли, на том самом движении, которое теперь передо мной и которое было таким для миллионов людей в продолжение веков и было и будет всегда одинаково и всегда может быть поверено.
В Никольском, в саду, в тени высокого ясеня, сидели на дерновой скамейке Катя с Аркадием; на
земле возле них поместилась Фифи, придав своему длинному
телу тот изящный поворот, который у охотников слывет «русачьей полежкой».
— Ну, отцы вы наши, умолот-то не больно хорош. Да что, батюшка Аркадий Павлыч, позвольте вам доложить, дельцо какое вышло. (Тут он приблизился, разводя руками, к господину Пеночкину, нагнулся и прищурил один глаз.) Мертвое
тело на нашей
земле оказалось.
— И сам ума не приложу, батюшка, отцы вы наши: видно, враг попутал. Да, благо, подле чужой межи оказалось; а только, что греха таить, на нашей
земле. Я его тотчас на чужой-то клин и приказал стащить, пока можно было, да караул приставил и своим заказал: молчать, говорю. А становому на всякий случай объяснил: вот какие порядки, говорю; да чайком его, да благодарность… Ведь что, батюшка, думаете? Ведь осталось у чужаков на шее; а ведь мертвое
тело, что двести рублев — как калач.
Видел Самгин историка Козлова, который, подпрыгивая, тыкая зонтиком в воздух, бежал по панели, Корвина, поднявшего над головою руку с револьвером в ней, видел, как гривастый Вараксин, вырвав знамя у Корнева, размахнулся, точно цепом, красное полотнище накрыло руку и голову регента; четко и сердито хлопнули два выстрела. Над головами Корнева и Вараксина замелькали палки, десятки рук, ловя знамя, дергали его к
земле, и вот оно исчезло в месиве человеческих
тел.
Было очень странно, но не страшно видеть ее большое, широкобедрое
тело, поклонившееся
земле, голову, свернутую набок, ухо, прижатое и точно слушающее
землю.
В пронзительно холодном сиянии луны, в хрустящей тишине потрескивало дерево заборов и стен, точно маленькие, тихие домики крепче устанавливались на
земле, плотнее прижимались к ней. Мороз щипал лицо, затруднял дыхание, заставлял
тело съеживаться, сокращаться. Шагая быстро, Самгин подсчитывал...
— Ты в бабью любовь — не верь. Ты помни, что баба не душой, а
телом любит. Бабы — хитрые, ух! Злые. Они даже и друг друга не любят, погляди-ко на улице, как они злобно да завистно глядят одна на другую, это — от жадности все: каждая злится, что, кроме ее, еще другие на
земле живут.
Клим ничего не понял. Он и девицы прикованно смотрели, как горбатенькая торопливо и ловко стаскивала со ступенек детей, хватая их цепкими лапками хищной птицы, почти бросала полуголые
тела на
землю, усеянную мелкой щепой.
Не торопясь отступала плотная масса рабочих, люди пятились, шли как-то боком, грозили солдатам кулаками, в руках некоторых все еще трепетали белые платки;
тело толпы распадалось, отдельные фигуры, отскакивая с боков ее, бежали прочь, падали на
землю и корчились, ползли, а многие ложились на снег в позах безнадежно неподвижных.
И изрек Боян, чем кончить речь
Песнотворцу князя Святослава:
«Тяжко, братья, голове без плеч,
Горько
телу, коль оно безглаво».
Мрак стоит над Русскою
землей:
Горько ей без Игоря одной.
Кулигин. Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней что хотите!
Тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша: она теперь перед судией, который милосерднее вас! (Кладет на
землю и убегает.)
— Если бы мне удалось отсюда выйти, я бы все кинул. Покаюсь: пойду в пещеры, надену на
тело жесткую власяницу, день и ночь буду молиться Богу. Не только скоромного, не возьму рыбы в рот! не постелю одежды, когда стану спать! и все буду молиться, все молиться! И когда не снимет с меня милосердие Божие хотя сотой доли грехов, закопаюсь по шею в
землю или замуруюсь в каменную стену; не возьму ни пищи, ни пития и умру; а все добро свое отдам чернецам, чтобы сорок дней и сорок ночей правили по мне панихиду.
Иван сидел, зажав себе уши руками и смотря в
землю, но начал дрожать всем
телом. Голос продолжал...
Местный полицейский врач 4-го участка удостоверил, что смерть произошла от разрыва сердца, вызванного чрезмерным употреблением спиртных напитков.
Тело Смелькова было предано
земле.
Нехлюдов не понял, но Марья Павловна объяснила ему, что это знаменитая математическая проблема определения отношения трех
тел: солнца, луны и
земля, и что Крыльцов шутя придумал это сравнение с отношением Нехлюдова, Катюши и Симонсона. Крыльцов кивнул головой в знак того, что Марья Павловна верно объяснила его шутку.
И мужья, преклоняя колена перед этой новой для них красотой, мужественнее несли кару. Обожженные, изможденные трудом и горем, они хранили величие духа и сияли, среди испытания, нетленной красотой, как великие статуи, пролежавшие тысячелетия в
земле, выходили с язвами времени на
теле, но сияющие вечной красотой великого мастера.
По одному виду можно было понять, что каждому из них ничего не стоит остановить коня на полном карьере, прямо с седла ринуться на матерого волка, задержанного на лету доспевшей собакой, налечь на него всем
телом и железными руками схватить за уши, придавить к
земле и держать, пока не сострунят.
Я помогал ему, как мог. Мало-помалу
земля стала отваливаться, и через несколько минут корень можно было рассмотреть. Он был длиною 11 см, с двумя концами, значит — мужской. Та к вот каков этот женьшень, излечивающий все недуги и возвращающий старческому
телу молодую бодрость жизни! Дерсу отрезал растение, уложил его вместе с корнем в мох и завернул в бересту. После этого он помолился, затем надел свою котомку, взял ружье и сошки и сказал...
Мы должны, пока имеем
тело, оставаться в жилище, приуготованном нам доброй сестрой душой» (Enn. II, Lib. IX, cap. 18).], — от света, эманирующего из «Εν Плотина, на
землю ложатся преимущественно тени.
При схождении на
землю обе половины различаются друг от друга и затем вселяются в два разных
тела (разделенных полом).
77 к «Введению».], имеет значение вполне относительное лишь в сравнении с более тяжелым и менее восприимчивым
телом материальным или физическим, но и эти
тела «высших планов» пред ставляют собою еще материю или «
землю» (почему и Geisteswissenschaft, как мы уже указывали, исповедует утонченный гилозоистический материализм [Гилозоизм — учение о всеобщей одушевленности.]).
Мать
земля! из тебя родилась та плоть, которая соделалась ложеснами для воплотившегося Бога, из тебя взял Он пречистое
Тело Свое! в тебе почил Он тридневен во гроб! Мать
земля! Из тебя произрастают хлебный злак и виноградная лоза, коих плод в святейшем таинстве становится
Телом и Кровью Христовыми, и к тебе возвращается эта святая плоть! Ты молчаливо хранишь в себе всю полноту и всю лепоту твари.
Вся
земля есть потенциальное
тело, из состояния «невидимого и пустого» [«
Земля же была безвидна и пуста» (Быт. 1:2).] она непрестанно облекается в славу шести дней творения: все исходит из
земли и возвращается в
землю.
Земля в этом смысле есть «Божья нива», кладбище, сохраняющее
тела для воскресения, и об этой
земле сказано: «
Земля еси и в
землю отыдеши» [См. Быт.3:19.].
Это разросшееся и дифференцировавшееся
тело власти есть тоже «
земля проклятия», растрескавшаяся и иссохшая, и она жаждет небесной влаги.
И вслед за этим Первенцем из мертвых
земля вновь породит возвращаемых в нее мертвецов уже в новых не материальных, не плотяных
телах, и сама
земля будет «
земля новая», та, каковою предназначено ей быть Творцом.
Человеческая смерть есть расторжение
тела, возвращаемого
земле, и духа, временно ведущего жизнь без
тела и проходящего в ней неведомую стезю опыта.
Врач Эриксимах говорит об Эросе: «На основании медицины, нашего искусства, думается мне, можно видеть, что Эрос имеет власть не только над душами людей, силою красоты, но силою многого другого и над прочим, как над
телами всех животных, так и над произрастающим из
земли, словом сказать, над всем существующим (εν πασι τοις ού'σι), что бог этот велик и дивен и имеет влияние над всем (επί παν τείνει) в делах, как божеских, так и человеческих» (186 а) [Ср.
Вместо того, чтоб ненавидеть смерть, она, лишившись своих малюток, возненавидела жизнь. Это-то и надобно для христианства, для этой полной апотеозы смерти — пренебрежение
земли, пренебрежение
тела не имеет другого смысла. Итак, гонение на все жизненное, реалистическое, на наслаждение, на здоровье, на веселость на привольное чувство существования. И Лариса Дмитриевна дошла до того, что не любила ни Гете, ни Пушкина.
Мы поехали, воздух был полон электричества, неприятно тяжел и тепел. Синяя туча, опускавшаяся серыми клочьями до
земли, медленно тащилась ими по полям, — и вдруг зигзаг молнии прорезал ее своими уступами вкось — ударил гром, и дождь полился ливнем. Мы были верстах в десяти от Рогожской заставы, да еще Москвой приходилось с час ехать до Девичьего поля. Мы приехали к Астраковым, где меня должен был ожидать Кетчер, решительно без сухой нитки на
теле.
Знайте же: вечная женственность нынче
В
теле нетленном на
землю идет.
В свете немеркнущем новой богини
Небо слилося с пучиною вод.
Маленькая тропка повела нас в тайгу. Мы шли по ней долго и почти не говорили между собой. Километра через полтора справа от дорожки я увидел костер и около него три фигуры. В одной из них я узнал полицейского пристава. Двое рабочих копали могилу, а рядом с нею на
земле лежало чье-то
тело, покрытое рогожей. По знакомой мне обуви на ногах я узнал покойника.
Минут через 20 над тем местом, где опустили
тело гольда, возвышался небольшой бугорок
земли.
Дунул ветер и обнажил из-под лохмотьев сухую грудь старухи Изергиль, засыпавшей всё крепче. Я прикрыл ее старое
тело и сам лег на
землю около нее. В степи было тихо и темно. По небу всё ползли тучи, медленно, скучно… Море шумело глухо и печально.
Теперь, матка, все печали да болести в
землю, могута в
тело, душа заживо к Богу…
И во гробе нове положил, покрывши,
Зарыл
тело в
землю, камень положивши.
По завету преподобного, братия предала его
тело земле возле Святого ключа и над могилой поставила часовенку.
— Да мертвое
тело на нашей
земле проявилось, — шепотом докладывает Федот.
Никитишна сама и мерку для гроба сняла, сама и постель Настину в курятник вынесла, чтоб там ее по три ночи петухи опели… Управившись с этим, она снаружи того окна, в которое вылетела душа покойницы, привесила чистое полотенце, а стакан с водой с места не тронула. Ведь души покойников шесть недель витают на
земле и до самых похорон прилетают на место, где разлучились с
телом. И всякий раз душа тут умывается, утирается.
В центре толпы, растопырив передние ноги и дрожа всем
телом, сидит на
земле сам виновник скандала — белый борзой щенок с острой мордой и желтым пятном на спине.
Лег я на
землю и поглядел; как поглядел, так по всему моему
телу и пошел мороз…